Газета «Ярославские страницы»

Люди

10-05-2012

Когда началась война, мне было…

Воспоминания Детей войны: «Наше детство пришлось на тяжелые годы военного лихолетья. Мы стали неотъемлемой частью Отечества, победившего фашизм и восстановившего страну из руин. Благодаря нашим усилиям оно превратилось в мощную державу. Наша жизнь всегда строилась на принципе: «Прежде думай о Родине, а потом о себе»».

Татьяна Лазкьо, председатель городского совета-секции "Дети войны"

Тамара Евгеньевна Лазько:

– Когда началась война, мне шел второй год. И, конечно, о ее начале знаю из уст родителей. Однако последующие годы войны помню, их не забыть…. Жили мы в Ташкенте, в глубоком тылу. Отец Евгений Васильевич Маслов, военный инженер, ушел на фронт в первые дни войны. Мама, Лариса Николаевна, работала при военкомате по распределению детей, эвакуированных с фронта…. Помню, были дни, когда мама привозила несколько детишек домой, худых, голодных, замотанных в лохмотья, грязных. Они даже не могли говорить, ходить. Жили мы с братом у бабушки. И вот тогда вся семья бралась за дело: жарко топили печь и в корыте отмывали детей, затем кормили и укладывали спать. Во сне дети плакали, звали родителей, кричали… Это были дети войны, родители которых погибли под бомбежками… А было им пять-семь лет.

Игорь Васильевич Тузов:

– Когда началась война, мне было семь лет. Ее начало запомнилось ярко и остро. Рано утром я и мои сверстники весело играли на лужайке у дома. Вдруг тревожный крик наших родителей прервал наше веселье, и нас стали звать домой. Чем ближе мы подбегали к дому, тем тревожнее становилось на сердце. Родители нас встретили растерянно. «Война!» – сквозь слезы сказала мама. «Война! Война!» - слышалось со всех сторон. Многие не скрывали рыданий… В 1942 году ушел на фронт мой отец Василий Иванович. Воевал он в 234-й Ярославской коммунистической дивизии, был дважды ранен, но из госпиталя возвращался в разведку к боевым друзьям. В июле 1943-го, возвращаясь с задания, был тяжело ранен, умер в полевом госпитале… Помню тот фронтовой треугольник, помню слезы мамы, близких, соседей, пришедших разделить большое горе… Маме было всего 29 лет, и я с сестрой…

Римма Ивановна Майкова:

– Когда началась война, мне было шесть лет. Но помню ее хорошо. Мы рано взрослели. Помню, когда в небе Ярославля появлялся немецкий самолет-разведчик «Рама», все бежали в бомбоубежища. У многих родители были на работе, но те взрослые, которые оставались дома, собирали всех детей и бежали в укрытия. И помню, что мне всегда хотелось есть, и кусочек хлеба, посыпанный сахаром, который мне выдавали в школе, был самым вкусным на свете.

Люди жили дружно, война объединяла всех. Чужого горя не бывает…

А еще помню, что мы собирали на фронт подарки: теплые носки, рукавички, носовые платки, шили под махорку кисеты.

 

Антонина Андреевна Юрьева:

– Когда началась война, я собиралась появиться на свет, и поэтому о начале войны помню от мамы, родни, из книг, но помню слезы близких, когда в дом принесли похоронку: отец погиб, защищая Ленинград. Письма с фронта храним, передавая по наследству.

«Не зарастут рубцы войны,

Могил тех мраморные питы».

Росли мы сиротами, у мамы было пятеро детей. Видели голод, одежду носили ту, что осталась от старших, игрушки шили себе сами, жили дружно, во всем помогали маме.

Валерий Сергеевич Бараткин:

– Помню, как на Суздалке стояли наши зенитки и зорко охраняли от фашистских налетов мост через Волгу. Помню, как игрушками у нас были прострелянные гильзы от снарядов. Помню и вкус хлеба, который мама получала по хлебным корочкам…

Помню и знаю, что все, кто жил рядом с нами, жили дружно, помогали друг другу во всем, так как в каждой семье кто-то был на фронте.

 

Вера Иосифовна Ананчук:

– Когда началась война, мне было восемь лет. Жили мы в Пошехонье. Мой папа Иосиф Борисович, офицер запаса, коммунист, ушел на фронт на второй день войны. В доме сразу стало как-то пусто и тоскливо. Письма с фронта ждали и с радостью, и с тревогой.

«Каждый день бываю на передовой, - писал папа в одном из писем. Назначен он был комиссаром отдельного противотанкового артиллерийского дивизиона. Писем с фронта у нас хранится несколько. Это целая жизнь. Мы с мамой остались вдвоем. Но вот пришел треугольник, из которого мы узнали, что папа был тяжело ранен, находится в госпитале в Кашине. Маме дали несколько дней отгула на работе, и она уехала к папе. В госпитале не хватало медицинского присмотра, и мама там ухаживала не только за тяжелораненым папой, а за всеми.

Я видела и голод, и холод, и немецкие самолеты в небе Ярославля, которые пытались взорвать мост через Волгу… А в 1943-м мама получила страшную весть: комиссар Иосиф Борисович Ананчук погиб 2 февраля 1943 года под Белградом. Но горе не сломило его жену Наталью Ананчук, а сделало еще сильнее. Она посвятила себя дочери, заменив ей отца, и, конечно, работе. Ведь тыл ковал победу фронту.

 

Екатерина Васильевна Громова:

– Когда началась война, мне было 11 лет. Помню, как 22 июня 1941 года у нас в селе Когунове Бутурминского района Нижегородской области проводился праздник урожая. Массовые гуляния решено было проводить в красивейшем месте, именуемом Поповой горой. С утра на Попову гору потянулись повозки, разукрашенные народными умельцами, и празднично разодетые жители села. Кругом слышались песни, громкий смех, музыка.

К 11 часам столы были накрыты, все собрались семьями. Мы, дети, были рядом с родителями. Радость переполняла наши сердца. И в самую последнюю минуту, когда люди сели за столы, на дороге кто-то заметил всадника.

Он явно направлялся к собравшимся на праздник. Все замерли, поджидая верхового. По виду всадника и загнанного коня люди встали.

- Война! Дорогие, война! – громко произнес верховой. – Прошу принять повестки и явиться в военкомат срочно!

Что началось!.. Крики, слезы матерей, жен, детей…

- Война! – обнимая мою мать, сказал отец.

Все забыли о праздничном столе, поспешили по домам. Село погрузилось в траур, началась массовая мобилизация селян. Забыть этого нельзя. Видела первые похоронные треугольники с фронта, первых сирот войны….

 

Клара Викторовна Яговцева:

– Помню, когда началась война, мне было девять лет. Стояло жаркое лето, июнь 1941-го. Мои родители собирались в гости к родственникам в Узбекистан. А утром из репродукторов разнесся голос Левитана: «Война!» Мы переехали в Свердловск, родители день и ночь трудились на ремонте техники в вагоноремонтном депо. В Свердловске был военный госпиталь, и мы с друзьями ходили после уроков в свободное время писать письма, читать стихотворения и книги раненым. А они нам рассказывали о боевых сражениях, о фронтовых буднях. Забыть раненых солдат вдали от дома  невозможно… Нельзя.

 

Римма Васильевна Рачкова:

– Когда началась война, мне было семь лет. Отец работал на номерном заводе 151 и в первые дни войны был призван на фронт. Мама осталась с двумя детьми. От отца мы получили с фронта всего несколько писем, а в декабре 1942 года пришел из части треугольник со странными словами: «Пропал без вести». Мама и близкие плакали… Эти слезы и горе забыть нельзя. Мы остались сиротами… Мы – дети войны.

 

Николай Николаевич Титов:  

– Когда началась война, мне было пять лет. Помню, как мой дядя Никита Иванович Титов, уходя на фронт, обнял меня и очень твердо произнес: «Не бойся! Мы победим! Победа будет за нами!» Дяде довелось служить у Буденного в кавалерии, но не каждому было суждено увидеть День Победы… Курская битва была последней в его жизни, на его боевом пути. Помню, как родные получили треугольник… Никогда не забуду слез близких и родных. Это были слезы горя и мои слезы, ребенка войны. Жила моя семья в те годы на Верхнем Дону в селе Сорокине. В 1942 году в наше село вошли фашисты, следом прошли венгры и румыны. Это забыть трудно, это были тяжелые, страшные годы детства. Фашисты, пройдя через село, оставили пустыми погреба и чуланы – начался голод. Отец Николай Иванович прошел войну с 1942-го по 1945 год. Вернулся инвалидом I группы.

Автор:      10-05-2012

4880
просмотров

Комментарии к статье

  • Нет комментариев

Написать комментарий:




code